Дмитрий Быков Тринадцатый Апостол скачать

      Комментарии к записи Дмитрий Быков Тринадцатый Апостол скачать отключены

Уважаемый гость, на данной странице Вам доступен материал по теме: Дмитрий Быков Тринадцатый Апостол скачать. Скачивание возможно на компьютер и телефон через торрент, а также сервер загрузок по ссылке ниже. Рекомендуем также другие статьи из категории «Журналы».

Дмитрий Быков Тринадцатый Апостол скачать.rar
Закачек 3930
Средняя скорость 8772 Kb/s
Скачать

Скачать книгу в формате: fb2 epub rtf mobi txt

Читать книгу на сайте: Читать онлайн

Подлинное значение Владимира Маяковского определяется не тем, что в советское время его объявили «лучшим и талантливейшим поэтом», — а тем, что и при жизни, и после смерти его личность и творчество оставались в центре общественного внимания, в кругу тем, образующих контекст современной русской культуры. Роль поэта в обществе, его право — или обязанность — активно участвовать в политической борьбе, революция, любовь, смерть — всё это ярко отразилось в стихах Маяковского, делая их актуальными для любой эпохи.

Среди множества книг, посвященных Маяковскому, особое место занимает его новая биография, созданная известным поэтом, писателем, публицистом Дмитрием Быковым. Подробно описывая жизненный путь своего героя, его отношения с властью, с женщинами, с соратниками и противниками, автор сосредоточивает внимание на ключевых моментах, видя в них отражение главных проблем русской интеллигенции и шире — русской истории. Этим книга напоминает предыдущие работы Быкова в серии «ЖЗЛ» — биографии Б. Пастернака и Б. Окуджавы, образуя вместе с ними трилогию о судьбах русских поэтов XX века.

знак информационной продукции 16+

Здравствуй, дорогой незнакомец. Книга «Тринадцатый апостол. Маяковский: Трагедия-буфф в шести действиях» Быков Дмитрий Львович не оставит тебя равнодушным, не вызовет желания заглянуть в эпилог. События происходят в сложные времена, но если разобраться, то проблемы и сложности практически всегда одинаковы для всех времен и народов. Юмор подан не в случайных мелочах и не всегда на поверхности, а вызван внутренним эфирным ощущением и подчинен всему строю. С помощью намеков, малозначимых деталей постепенно вырастает главное целое, убеждая читателя в реальности прочитанного. На протяжении всего романа нет ни одного лишнего образа, ни одной лишней детали, ни одной лишней мелочи, ни одного лишнего слова. Грамотно и реалистично изображенная окружающая среда, своей живописностью и многообразностью, погружает, увлекает и будоражит воображение. Отличный образец сочетающий в себе необычную пропорцию чувственности, реалистичности и сказочности. Данная история — это своеобразная загадка, поставленная читателю, и обычной логикой ее не разгадать, до самой последней страницы. Главный герой моментально вызывает одобрение и сочувствие, с легкостью начинаешь представлять себя не его месте и сопереживаешь вместе с ним. На развязку возложена огромная миссия и она не разочаровывает, а наоборот дает возможность для дальнейших размышлений. Динамика событий разворачивается постепенно, как и действия персонажей события соединены временной и причинной связями. «Тринадцатый апостол. Маяковский: Трагедия-буфф в шести действиях» Быков Дмитрий Львович читать бесплатно онлайн очень интересно, поскольку затронутые темы и проблемы не могут оставить читателя равнодушным.

Поделиться ссылкой на книгу!

Подлинное значение Владимира Маяковского определяется не тем, что в советское время его объявили «лучшим и талантливейшим поэтом», — а тем, что и при жизни, и после смерти его личность и творчество оставались в центре общественного внимания, в кругу тем, образующих контекст современной русской культуры. Роль поэта в обществе, его право — или обязанность — активно участвовать в политической борьбе, революция, любовь, смерть — всё это ярко отразилось в стихах Маяковского, делая их актуальными для любой эпохи.

Среди множества книг, посвященных Маяковскому, особое место занимает его новая биография, созданная известным поэтом, писателем, публицистом Дмитрием Быковым. Подробно описывая жизненный путь своего героя, его отношения с властью, с женщинами, с соратниками и противниками, автор сосредоточивает внимание на ключевых моментах, видя в них отражение главных проблем русской интеллигенции и шире — русской истории. Этим книга напоминает предыдущие работы Быкова в серии «ЖЗЛ» — биографии Б. Пастернака и Б. Окуджавы, образуя вместе с ними трилогию о судьбах русских поэтов XX века.

знак информационной продукции 16+

Правообладателям! Представленный фрагмент книги размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО «ЛитРес» (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает Ваши или чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

В тридцати трех главах книги рассказывается о политических и административных учреждениях Петербурга, о его общественной и культурной жизни, о жизни двора и высшего света, о том, как менялся город, его архитектурный облик, какими были повседневный быт, занятия и нравы горожан.

В шести очерках «Из Петербургской хроники», дополняющих основное повествование, дана история самых знаменательных дней в судьбе столицы.

Книга иллюстрирована гравюрами, литографиями, рисунками и картинами пушкинской эпохи, а также фрагментами «Подробного плана столичного города Санкт-Петербурга», выполненного в 1828 году известным военным топографом генералом Ф. Шубертом.

Издание снабжено адресным и топографическим указателями.

  • Развлекательная альтенативка времён Петра I.

  • Обстоятельный и дотошный инспектор амстердамской полиции Ван дер Вальк расследует странное убийство домохозяйки («Ать-два!»). Героям известного автора детективов предстоят жестокие испытания, прежде чем справедливость восторжествует.

  • Эта повесть о том, как пионеры организовали зелёный патруль в помощь взрослым, работникам огромного лесничества Северо-Западного района.

    Рисунки Е. Аносова, оформление С. Острова.

  • Обстоятельный и дотошный инспектор амстердамской полиции Ван дер Вальк расследует исчезновение владельца крупной торговой фирмы («Сфера влияния»). Героям известного автора детективов предстоят жестокие испытания, прежде чем справедливость восторжествует.

    Стояла. Готовила. Никого не трогала. И тут.

    Даже пирог попробовать не дали, ироды. Ничего, я его тут испеку, и неважно, что многих такое нахальство шокировало, а половина замка оказалась в обмороке. Из-за чего? Элементарно. В этом мире знать не знают, что такое торт и пирог. Будем восполнять пробелы в их развитии и приобщать к прекрасному.

    Возрастные ограничения 18+

  • Королевство зельеваров бурлит: принцу приказали выбрать невесту. А что? Не надо было любовными похождениями бесить папеньку! А так — его величество объявил отбор невест. И сто барышень устремились во дворец.

    Ну как — устремились. Хелен, например, и не собиралась. Хотя и герцогиня, и с принцем дружит. Еще с академии. И королева-мать ее звала. Но. быть невестой принца — дело хлопотное. Небезопасное, опять-таки. А она хочет заниматься зельеварением. Да и сестра младшая — чудит. Так что отказывалась от «высокой» чести как могла. Но. пришлось.

    И вот — отбор! Сотня девиц, шипящих друг на друга вокруг. Интриги и пакости.

    Да еще и всесильный королевский секретарь ведет себя очень странно.

  • Легко ли быть ведьмой в мире, где тебе нет места?

    А меня еще и обвинили в темном колдовстве, от которого пострадала принцесса, и предал тот единственный, кого любила. И теперь гонятся по следам королевские ищейки, не дают найти собственного дома… Но по сравнению с разбитым сердцем — это мелочи.

    В таком случае оставалось только одно — бежать без оглядки. Бежать туда, где никто и никогда не найдет. Так я и поступила.

    И знала бы я тогда, чем это обернется! Новыми мечтами и встречей с влюбленной в человека русалкой. Расцветом моих сил и неожиданным поворотом судьбы. А еще… бурей, которая принесла в мою избушку на берегу моря новую любовь.

  • Я уехала за перевал. Начала новую жизнь вдали от лаэров и их нездоровых амбиций.

    Но все чаще я возвращаюсь мыслями к тому, что оставила по ту сторону гор. И если тот, от кого я уехала в надежде на счастливое будущее, найдет меня и предложит заключить новую сделку — что я отвечу?

    Соглашусь ли? И чего мне будет стоить это согласие?

    Меня зовут Эмель. И я больше ни на кого не работаю

    99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

    Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

    Описание книги «Тринадцатый апостол. Маяковский: Трагедия-буфф в шести действиях»

    Описание и краткое содержание «Тринадцатый апостол. Маяковский: Трагедия-буфф в шести действиях» читать бесплатно онлайн.

    Тринадцатый апостол. Маяковский: Трагедия-буфф в шести действиях

    Памяти Дэвида Фостера Уоллеса

    Если они были настолько глупы, чтобы поддаться его дьявольщине, то это их дело, и если они не переносят своих великих людей, то пусть больше их не рождают.

    Томас Манн — Максимилиану Брантлю (1947)

    — Сколько действий может быть в драме?

    — Самое большее пять.

    — У меня будет шесть.

    Валентин Катаев. Трава забвения (из воспоминаний о Маяковском)

    Море уходит вспять
    море уходит спать

    Христос был за всех нас распят, Пушкин за всех нас убит на дуэли, а Маяковский за всех нас застрелился.

    Теперь нам можно этого не делать.

    Все три случая укладываются в борхесовскую схему «самоубийства Бога» — один из четырех главных сюжетов мировой литературы. Револьвер Маяковского играет в его культе (существующем до сих пор независимо от советской власти) ту же роль, что крест в христианстве. В этом сопоставлении нет никакого кощунства — культ и культура в конце концов слова однокоренные. Евтушенко посвятил этому предмету культа специальную главу в «Братской ГЭС» — «Револьвер Маяковского». Стихи показательные, в свое время мы о них поговорим, пока же нам важна их символическая судьба. Концовка во всех смыслах убойна:

    Тот револьвер,
    испытанный на прочность,
    из прошлого,
    как будто с двух шагов,
    стреляет в тупость,
    в лицемерье,
    в пошлость:
    в невыдуманных —
    подлинных врагов.
    Он учит против лжи,
    все так же косной,
    за дело революции стоять.
    В нем нам оставил пули Маяковский,
    чтобы стрелять,
    стрелять,
    стрелять,
    стрелять.

    Пинать Евтушенко так же модно, как подкусывать Маяковского, так что воздержимся от эстетических придирок, но двусмысленность налицо: во-первых, никаких пуль нам Маяковский не оставил, поскольку пуля в барабане была одна. Он неоднократно играл с собой в русскую рулетку, и на этот раз был шанс, что обойдется, но логика судьбы оказалась сильнее случая. Во-вторых, хотел того поэт или нет, у него получилось, что сам Маяковский, завещая потомкам такое же поведение, выстрелил в «тупость, в лицемерье, в пошлость» — то есть убил все это в себе. Роковое несоответствие в том, что Маяковский выстрелил в себя — а у Евтушенко получается, что он завещал стрелять в других. Это опять-таки не кощунство, а бессознательная попытка приспособить культ к новой реальности, к оптимизму ранних шестидесятых, — своеобразное обновленчество применительно к Маяковскому, попытка «переиграть в мажоре» его биографию и судьбу. Действительность, как всегда, не преминула подчеркнуть это несовпадение. Сам Евтушенко через 40 лет в стихах «Опять револьвер Маяковского» вспомнил, как во время чтения этой главы из «Братской ГЭС» «вбежала девчонка с пшеничными русыми косами, „Застрелен Джон Кеннеди“ дико крича на ходу».

    Свинцовая куколка-пуля,
    ты дура, а жизни владычица.
    Судья только Бог,
    ну а ты самозванка-судья.
    А из револьвера —
    пусть даже Владим Владимыча —
    не надо достреливать пуль
    ни в других,
    ни в себя.

    Любопытно, что это стихотворение Евтушенко подражает Маяковскому не только ритмически, но и, так сказать, иконически — оно сознательно или бессознательно отсылает к стихотворению «Лучший стих»:

    Аудитория
    сыплет
    вопросы колючие,
    старается озадачить
    в записочном рвении.
    — Товарищ Маяковский,
    прочтите
    лучшее
    ваше
    стихотворение. —

    Пока
    перетряхиваю
    стихотворную старь
    и нем
    ждет
    зал,
    газеты
    «Северный рабочий»
    секретарь
    тихо
    мне
    сказал…
    И гаркнул я,
    сбившись
    с поэтического тона,
    громче
    иерихонских хайл:
    — Товарищи!
    Рабочими
    и войсками Кантона
    взят
    Шанхай! —
    Как будто
    жесть
    в ладонях мнут,
    оваций сила
    росла и росла.
    Пять,
    десять,
    пятнадцать минут
    рукоплескал Ярославль.

    Все описанное — правда. Вопрос задала ярославская студентка Мария Базанова, ее мемуары опубликованы. Вечер прошел в Волковском театре 21 марта 1927 года. Телеграмму о взятии Шанхая зачитал начинающий поэт, главный редактор газеты «Северный комсомолец» Алексей Сурков, впоследствии автор «Землянки».

    Сюжет «жизнь дописывает стихи и производит на аудиторию большее впечатление, чем они сами» в советской поэзии (и мемуаристике) не так уж редок вплоть до воспоминаний Светлова о том, как во время фронтового чтения «Гренады» в концерт вмешалась бомбежка и автор понял, что стихотворение затянуто. Поэзия в советской системе ценностей всегда капитулирует перед жизнью — хотя в реальности побеждает. «Лучший стих» помнят, поскольку это хорошо сделано, а о шанхайском восстании марта 1927 года (уже в апреле утопленном в крови по приказу Чан Кайши) знают сегодня только специалисты. Но для поэта такое вторжение реальности оказывается иногда спасительным: вместо трудного (а для Маяковского в 1927 году он действительно труден) ответа о лучшем стихотворении можно сорвать овацию сообщением об очередном завоевании революции. В случае Евтушенко жизнь тоже вторглась в поэзию, дописав и переосмыслив поэтическую декларацию. Револьвер Маяковского не удалось сделать символом расправы с другими. Сама судьба этому противится, напоминая об опасности — и ущербности — насильственных решений; точно так же и христианский крест, вопреки всем усилиям старой и новой инквизиции, не удается сделать символом расправ. Маяковский остается великим напоминанием о том, что делать поэту, когда жить и писать дальше становится равносильно предательству; о том, как уничтожить себя, когда уничтожается дело, которому ты служишь. Это не для всех, разумеется, — как и жертва Христа не для всех. Это не для того, чтобы повторять: «Другим не советую», сказано в предсмертном письме, а любимая книга Маяковского-подростка завершается словами еще более откровенными:

    Тише, тише, шалунишки,
    Пусть меня никто не тронет,
    Ибо только мне, король,
    Уготован этот подвиг.

    Так обращался Сервантес к потомкам, дабы не трогали его пера, так, думаю, обратился бы и Маяковский к своему револьверу. И не зря ненаписанную книгу о нем — третью часть трилогии, начатой «Прогулками с Пушкиным» и продолженной «В тени Гоголя», — Андрей Синявский собирался назвать «Новый Дон-Кихот».

    Действие первое. ВЫСТРЕЛ

    Получилось так, что выстрел Маяковского — главное его литературное свершение. Пастернак: «Твой выстрел был подобен Этне в предгорье трусов и трусих». Цветаева: «Двенадцать лет человек убивал поэта. На тринадцатый год поэт встал и человека убил».

    Исчезли штампы «Маяковский — поэт революции», «Маяковский — футурист» и «Маяковский — муж Лили и Осипа Брик» (о конкретном распределении ролей в этом треугольнике серьезные исследователи и досужие остряки написали горы текстов, причем серьезные сочинения зачастую смешнее острот, потому что острить-то, в общем, не над чем, никакого сексуального треугольника не было, а жизнь при чужой семье — без всяких эротических коннотаций — довольно обычное дело, как жизнь Тургенева при семье Виардо). На первый план вышла одна социальная роль: Маяковский — тот, кто застрелился. То, что эпоха поставила такой акцент (и это, вероятно, не навсегда), объяснимо: что делать, когда сделать ничего нельзя, когда любое сопротивление обречено, самоубийственно, притом жестоко-самоубийственно, потому что гибель предстоит медленная, унизительная, на посмеяние всем воздержавшимся? «У меня выходов нет»: ясно же, что Маяковский, как и почти все его окружение, был в тридцатые образцовым кандидатом на расправу и сам понимал это. Что делать, когда ничего нельзя сделать? Выстрел Маяковского представлялся оптимальным выходом тем, кто в самом деле понимал ситуацию, а не знал ее понаслышке. Мы еще расскажем о том, как товарищ Победоносиков, главный персонаж и нагляднейшая персонификация эпохи, вкладывал ему в руку пистолет: русские писатели любят представлять себя в женском образе, полагая, вероятно, что так на них уж точно не подумают. Зоя Березкина, которая недострелилась, и Поля, отказавшаяся самоубиваться, — два самых точных автопортрета, попытка предсказать, избегнуть, заговорить.

    Похожие книги на «Тринадцатый апостол. Маяковский: Трагедия-буфф в шести действиях»

    Книги похожие на «Тринадцатый апостол. Маяковский: Трагедия-буфф в шести действиях» читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


    Статьи по теме