Гладиатор Поневоле 2 книга

      Комментарии к записи Гладиатор Поневоле 2 книга отключены

Уважаемый гость, на данной странице Вам доступен материал по теме: Гладиатор Поневоле 2 книга. Скачивание возможно на компьютер и телефон через торрент, а также сервер загрузок по ссылке ниже. Рекомендуем также другие статьи из категории «Учебники».

Гладиатор Поневоле 2 книга.rar
Закачек 1319
Средняя скорость 4063 Kb/s
Скачать

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 540 593
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 470 196

Евгений Владимирович Щепетнов

Конец первой книги.

Евгений Владимирович Щепетнов

/>

Простой учитель литературы становится гладиатором на далёкой планете. Не по своей воле, конечно. Ему нужно выжить, а другого способа, как убивать противников – нет. Что его ждёт?

‘Где у этого чёртова маркума мозг? Вспоминай, Слава! Один, маленький, в голове, другой возле позвоночника, на спине! Оп! Кувырок, отбив – чуть не снёс голову, скотина двухметровая. Хорошо хоть скорость у него не такая, как у меня… Подкат! Ага! Без одной ноги-то не побегаешь, да?! Славно я ему колено разрубил! Теперь зайти со спины…’

Прыжок! Кривой клинок, похожий на серп, вонзается в позвоночник фиолетового чудовища, и тот замирает на секунду, а потом падает на бок, мелко подёргиваясь и суча ножищами в сапогах со стальными шипами – именно ими он собирался выпустить кишки человеку.

Слава устало облокотился на барьер и посмотрел вокруг – трибуны молчали. Не понравился бой? Он опустил глаза на лежавших на арене монстров – один против трёх, это было довольно сложно, не курице голову отрубить…чего эти твари молчат?!

И тут, как будто в ответ на его слова, амфитеатр взорвался криками, рёвом и трубными голосами тех, кто наблюдал за боем и делал ставки. Существа встали с мест и размахивали руками, щупальцами, хоботами и всеми частями тел, которыми можно махать. Одни радовались тому, что он выиграл и подсчитывали барыши – на него ставили один к двадцати – другие негодовали и вопили, что их надули – выставили не обычного гуманоида, а модифицированного. Впрочем – всё, как всегда. Всегда есть недовольные проигрышем.

Дверь в стене арены раскрылась и появились охранники с нацеленными на гладиатора лучемётами. Старший, сняв чёрный, непрозрачный шлем с острым клиновидным забралом, сказал:

– Давай в казарму. Сегодня ты честно заработал свой ужин. Сейчас тебе прилепят медицинского слизняка, потом в душ и можешь быть свободен….ну почти свободен. В пределах казармы – он усмехнулся и громко хлопнул по плечу хмурого человека, потом пошёл вперёд, не оглядываясь – идёт за ним гладиатор, или нет.

Слава пошёл за ним, придерживая разрубленную левую руку правой. Кровь уже не текла ручейком, как раньше, а только капала на пол частыми красными каплями, отмечая его путь как маленькими метками на экране навигатора.

Вячеслав угрюмо тащился домой после родительского собрания. Оно было нудным, глупым, бесполезным и оставило в душе тяжёлый след. Всё как всегда – он распинался по поводу учёбы детей, родители изображали интерес, но больше всего ждали, когда эта тягомотина закончится и можно будет пойти домой, всыпать своим неслухам-детям, осуществляя родительский контроль и воспитание, и со спокойной душой открыть бутылку пива или включить любимый сериал о страстях в шахском гареме.

Слава уже давно не смотрел телевизор – ничего умного оттуда прийти в голову не могло. Только шум и реклама, реклама, реклама…когда он ещё заглядывал в этот магический ящик, ему иногда хотелось врезать по экрану чем-то увесистым. Ну а так как телевизор всё-таки стоил денег, смотреть он его перестал вообще. Чем он занимался в свободное от проверки тетрадей время? Сидел дома, мечтал, и читал книги. Читать книги было его страстью, особенно – научную фантастику. Он иногда вспоминал, как в детстве сидел на скамейке возле дома августовским вечером и мечтал, что его заберут инопланетяне. Он, конечно, научится там всяким премудростям, вернётся таким важным галактическим послом – лет, эдак, через триста – и весь мир, рукоплеская, будет его встречать. Ну как встречали Гагарина после полёта – вся улица в бумаге, все орут. Он иногда думал – а чего там за бумага была на улицах? Кто её кидал-то? Но по его возрасту знать он этого не мог – ему было всего двадцать девять лет.

Как он попал в этот глухой городишко? Да сам напросился – учителем русского языка и литературы, после окончания педагогического института. Ему казалось, после множества прочитанных книг (идеалист чёртов!), что поехать в глушь, нести, так сказать, слово просвещения забытым властью детям будет очень, очень правильно. И вот он, петербуржец в ‘на-дцатом’ поколении – учитель сельской…хммм…ну не сельской – райцентр, всё таки! – школы.

Что сказать…эйфория скоро, очень скоро кончилась. Остались серые, заполненные работой будни, редко прерываемые праздниками, когда коллектив школы собирался на ‘сабантуи’ и нормально глушил водку. Потом наступал ‘вечер любви’, как он его называл, и учительницы, коих в школе было практически девяносто девять процентов (не считая его, да трудовика, хромого дедка не котируемого в женской среде), расписывали, кто и когда уединиться с молодым, энергичным учителем литературы.

Обычно это был, почему-то, класс химии – видимо из-за того, что там были крепкие столы, выдерживающие дебелых, охающих и ахающих учительниц. И без разницы – замужем они были, или нет – в эти вечера все были незамужними. А после наступало отрезвление, и новые ‘трудовые будни’.

Слава чувствовал, как эта пучина его затягивает, но он плыл и плыл по течению, боясь себе признаться в том, что Прометея из него не вышло. Он с тоской вспоминал Петербург, и давно бы туда свалил, если бы не упрямство и досада – мать предупреждала его, что он не выдержит и сбежит из этой Тьмутаракани через полгода – он жалкий интеллигент, книжный червь, без её помощи и защиты не способный ступить ни шагу. Мать была человеком жёстким, властолюбивым, и своими экскпадами добилась лишь одного – он, фактически, сбежал из дома на свободу. Вот только свобода ли эта? Вообще непонятно – как мать, его зачала. Вернее – как зачала-то технически всё понятно – а вот с кем? Он не знал отца – мать отказывалась об этом говорить. Но вырос он довольно красивым, рослым парнем, чем-то похожим на мать, только в мужском варианте. Он подозревал, что в её жизни было не всё так просто – работала она переводчицей при туристических группах и моталась с иностранцами – скорее всего так он и образовался – не от святого же духа? Впрочем – всё равно никогда не узнает, наверное. Да и не интересовался он – живёт и живёт, и за то спасибо судьбе. Мог бы и не жить никогда.

Жены у него не было, девушки тоже. Нечастые развлечения с учительницами кое-как удовлетворяли его тягу к противоположному полу, но он знал, что это ненормально, не иметь постоянной женщины. Впрочем – всё равно спешил домой, чтобы взять в руки очередную книгу и уйти в иной мир, мир более яркий, более красочный, чем тот, в котором он вырос и жил.

Иногда он подумывал о том, что хорошо бы жениться, завести семью, его время от времени сватали к какой-нибудь женщине – в женском коллективе все считали за обязанность пристроить неженатика к какой-нибудь бабе. Почему-то это всегда были или разведёнки с детьми, или вдовы, тоже с детьми. Он с некоторых пор стал подозревать что ‘сводницы’ пристраивают к нему своих родственниц, чтобы сбросить ношу со своих плеч – сестёр, подруг. Незамужняя сестра или подруга всегда представляет опасность – не дай боже мужа уведёт…или просто соблазнит. Пусть уж сидит дома у этого недотёпы и не рыпается! А что – мужик завидный – рост сто восемьдесят восемь, блондин с нордическими чертами лица. Ну немного худоват на местный вкус, так что – зато у него такой….хммм…в общем части тела соответствуют росту! Выносливый, как все худые. Ручищи – вона какие! Как обнимет…аж косточки трещат! А то, что в очках – дак читает слишком много. А повыкидывать у него книжонки – может и зрение восстановится. Опять же, говорят сейчас просто – сделал операцию, вот тебе и зрение восстановилось! Бегает по утрам, не курит, по бабам не таскается…почти. В школе – не в счёт – тут все свои, типа по родственному!

Жены у него не было, девушки тоже. Нечастые развлечения с учительницами кое-как удовлетворяли его тягу к противоположному полу, но он знал, что это ненормально, не иметь постоянной женщины. Впрочем — всё равно спешил домой, чтобы взять в руки очередную книгу и уйти в иной мир, мир более яркий, более красочный, чем тот, в котором он вырос и жил.

Иногда он подумывал о том, что хорошо бы жениться, завести семью, его время от времени сватали к какой-нибудь женщине — в женском коллективе все считали за обязанность пристроить неженатика к какой-нибудь бабе. Почему-то это всегда были или разведёнки с детьми, или вдовы, тоже с детьми. Он с некоторых пор стал подозревать что ‘сводницы’ пристраивают к нему своих родственниц, чтобы сбросить ношу со своих плеч — сестёр, подруг. Незамужняя сестра или подруга всегда представляет опасность — не дай боже мужа уведёт…или просто соблазнит. Пусть уж сидит дома у этого недотёпы и не рыпается! А что — мужик завидный — рост сто восемьдесят восемь, блондин с нордическими чертами лица. Ну немного худоват на местный вкус, так что — зато у него такой….хммм…в общем части тела соответствуют росту! Выносливый, как все худые. Ручищи — вона какие! Как обнимет…аж косточки трещат! А то, что в очках — дак читает слишком много. А повыкидывать у него книжонки — может и зрение восстановится. Опять же, говорят сейчас просто — сделал операцию, вот тебе и зрение восстановилось! Бегает по утрам, не курит, по бабам не таскается…почти. В школе — не в счёт — тут все свои, типа по родственному!

В общем плыл Слава по течению, и скорее всего, оно притащило бы его в мутное болото, если бы…но всё по порядку.

Этот вечер ничем не отличался от остальных, как уже упомянуто — кроме родительского собрания по результатам первой четверти. Завтра начинались каникулы, и в его сердце гнездилась радость — не надо тащиться в школу, не надо снова и снова слышать шум и визг в коридорах. А также нытьё своих коллег-женщин на несчастную жизнь и их рассказы о том, что они купили в последнее время — какие обновки и нижнее бельё. Его раздражало, что бабы совсем уже перестали его стесняться и переодевались прямо при нём — вроде как по-семейному. Или при неодушевлённом предмете.

На улице было тихо, и хотя наступил конец октября, снега не было, лишь деревья раскачивались под ночным ветром, размахивая голыми ветками, сбросившими осеннюю листву.

Слава поёжился, поднял воротник — до дома, в котором он жил, идти было километра два — это был одноэтажный домик, который администрация райцентра выделила новому учителю несколько лет назад. Так он там и жил. Преимущества частного дома были очевидны — тихо, спокойно, никаких соседей через стену, значит — никто не кричит, не шумит, не мешает. Но очевидны и неудобства — с частным домом больше хлопот, больше работы — чисть дорожки от снега, плати за газ — отопление котловое. Но так-то ему тут нравилось — огородик, в котором он высаживал разные сорта винограда, любуясь осенью тяжёлыми гроздями, опять же — можно было поставить машину — её у него пока не было, но когда-нибудь он её купит…наверное. В Питере с парковкой проблема! И пробки ещё…а тут мечта! Впрочем — наверное он себя успокаивал, выискивая преимущества своей растительной жизни. Человек часто обманывает сам себя, на то он и человек….

Когда он подходит к дому, и осталось метров пятьдесят, ему показалось, что на улице вдруг потемнело. Слава удивлённо похлопал глазами в очках с недорогой оправой — нет, точно потемнело. Луна, от которой в небе висел тонкий месяц, вдруг как будто перестала светить, заслонённая чем-то, что не пропускало её лучи. Слава поднял голову и вытаращил глаза, замерев на месте — над ним висела тёмная масса, почти не различимая на тёмном небе. Если бы не то обстоятельство, что она заслонила Луну, он бы даже не смог увидеть, что над ним что-то такое есть — так эта штука сливалась с фоном. Напоминало это всё железнодорожную цистерну, висевшую в воздухе без всяких видимых причин — ни двигателей, ни вспышек из дюз, ни бегающих огоньков, как положено всякому порядочному НЛО — не было.

Учитель даже не поверил своим глазам и закрыв их, встряхнул головой — однако ‘цистерна’ никуда не исчезла, а он вдруг почувствовал сонливость, ноги задрожали, и последней его мыслью было: ‘Вот гадость! Ну почему это со мной…’

Пробудился, как показалось — от тишины. В мире вообще не бывает полной тишины — в деревне лают собаки, мычат коровы, в городе сплошной фоновый шум, не замечаемый человеком — машины, трамваи, люди — всё шумит, всё кричит. А тут — в ушах как будто заложило ватой и звон — дззззззз… Мозг, отключенный от слуховых раздражителей, пытался таким способом восстановить привычные ощущения, устраивая слуховые галлюцинации.

В глаза бил свет, который шёл от потолка — белого, как будто это была сплошная лампа неонового света. Вячеслав осмотрелся — узкая комнатка, напоминающая пенал, она была похожа на купе поезда. Только без верхней полки. И столика у окна. Собственно — и окон не было. ‘Полка’ с упругим материалом, на которой он лежал, гладкий светлый пол, гладкие стены, за которые не цеплялся взгляд — ничего такого, что могло бы дать понять, где он находится. Покопался в памяти — НЛО! Он уснул. Теперь — комната. Внутри захолодело — что они хотят? Понятно, что его похитили — с какой целью? С детских времён его понимание инопланетных контактов претерпело огромные изменения — теперь он как-то опасался этих ‘зелёных человечков’ и ничего хорошего от них не ждал.

Собрался с силами и сел на краю ‘кушетки’ — голова закружилась и сильно захотелось пить — сколько он находился в беспамятстве? День, месяц? Где он вообще находится? Прижал руку к стене — никакой вибрации. Наверное, он находится где-то на их базе — говорили, что у инопланетян базы на Луне. Он не верил, смеялся — чего им там делать-то? Если бы прилетели — объявили бы себя, и всё. Впрочем — а зачем им объявлять себя? Кто им земляне? Ещё раз пощупал стену и усмехнулся — чего он решил, что должна быть какая-то вибрация? Вибрация — свидетельство низкого уровня технологического развития. У высокоточного механизма нет никакой вибрации. Если они сумели сделать такие летающие корабли…какие корабли? Он ругнул себя — опять ушёл в мечтания — гадание на кофейной гуще, рассуждения ни о чём! Может они собирают лучшие умы человечества для каких-то своих целей? Ага. Шашлык из них делать и с уханьем пить кровь, между делом бегая на своих треножниках-машинах!

Учитель даже не поверил своим глазам и, закрыв их, тряхнул головой. Однако «цистерна» никуда не исчезла, а он вдруг почувствовал сонливость, ноги задрожали, и последней его мыслью было: «Вот гадость! Ну почему это случилось со мной…»

Пробудился он, как показалось, от тишины. В мире вообще не бывает полной тишины – в деревне лают собаки, мычат коровы, в городе сплошной фоновый шум, которого человек не замечает – машины, трамваи, люди – все шумит, все кричит. А тут – в ушах как будто заложило ватой, только слышался непонятно откуда взявшийся звон – дз-з-з-з-з-з-з… Мозг, отключенный от слуховых раздражителей, пытался таким способом восстановить привычные ощущения, рождал слуховые галлюцинации.

В глаза бил свет, идущий от потолка – белого, как будто это сплошная неоновая лампа. Вячеслав осмотрелся – узкая комнатка, длинная, как пенал, была похожа на купе поезда. Только без верхней полки. И без столика у окна. Собственно, и окон-то не было. «Полка» с упругим материалом, на которой он лежал, гладкий светлый пол, гладкие стены, за которые не цеплялся взгляд, – ничего такого, что помогло бы понять, где он находится. Покопался в памяти – НЛО! Тогда он уснул. А теперь – эта комната. Внутри похолодело – чего они хотят? Понятно, что его похитили, – но с какой целью? С детского возраста его понимание инопланетных контактов претерпело огромные изменения – теперь он опасался этих «зеленых человечков» и ничего хорошего от них не ждал.

Собрался с силами, сел на краю кушетки – голова закружилась, сильно захотелось пить. Сколько он находился в беспамятстве – день, месяц? Где он вообще находится? Прижал руку к стене – никакой вибрации. Наверное, он сейчас где-то на их базе – говорили, что у инопланетян базы на Луне. Слава не верил, смеялся – чего им там делать? Если бы прилетели – объявили бы себя, и все. Впрочем, зачем им объявлять о себе? Кто им земляне? Еще раз пощупал стену и усмехнулся – с чего он решил, что должна быть какая-то вибрация? Вибрация – свидетельство низкого уровня технологического развития. Высокоразвитые механизмы при работе не издают никакой вибрации. Если пришельцы сумели построить такие летающие корабли… Какие корабли? Он ругнул себя – опять ушел в область мечтаний – в гадания на кофейной гуще, в рассуждения ни о чем! Может, инопланетяне собирают лучшие умы человечества для каких-то своих целей? Ага. Шашлыки из людей делать и пить кровь, а между делом бегать туда-сюда на своих треножниках-машинах!

От этих мыслей ему стало совсем тошно. Вячеслав рухнул на лежанку, закрыл глаза и провалился в тяжелый сон.

Следующее пробуждение было похоже на предыдущее, только сконцентрировался он немного побыстрее, и первая мысль мелькнула: «Уснул, как будто куда-то провалился! Или газ накачивают, или… гипноизлучатели? А что, вполне может быть. А может, это американцы? А что – воруют людей… нет, какие американцы – это что, до сих пор идет холодная война? Скорее можно было поверить в то, что воруют людей, чтобы разобрать на органы или для опытов. Только вот хрен редьки не слаще… Показались бы наконец-то, что ли? Ну что за уроды! Держат его в неведении!»

Слава встал с «полки», пошел к стене – поверхность вызывала ощущение чего-то монолитного. Постучал – звук шел глухой – стена, как оказалось, мягкая. Потолок – метрах в четырех над головой. Удивился – зачем такой высокий? Помещение действительно походило на узкий пенал – длина четыре-пять метров, высота такая же, а в ширину – метра два. Если это камера – как они справляют нужду? Кстати сказать – его здорово поджало…

Сел на полку, почесал голову – никак не мог избавиться от дурной привычки, принесенной с улицы. Мать всегда его ругала за это – вульгарный жест. Для люмпенов. Он злился по этому поводу – сама-то далеко ушла? Интеллигенция хренова… переводчица Интуриста. Уже потом он узнал, что частенько переводчицы подрабатывали проституцией, частенько стучали в КГБ, вернее, так: и подрабатывали, и стучали – поскольку было положено. Скорее всего, его отцом стал кто-то из прибалтов или шведов – мать была шатенкой, а он оказался блондином с соломенными волосами и рублеными чертами лица.

Вспомнил о лице, потер его ладонями, выдавил из глаз слезы, будто надеялся, что все это ему привиделось, как дурной сон, и исчезнет, когда Вячеслав проснется. Но нет – переполненный мочевой пузырь резко напомнил о том, что это не сон. Хотя – разве во сне подобное не снится? А, все равно, терпеть уже невозможно… Отошел в угол, потом опять лег на кушетку, закинул руки за голову и закрыл глаза. Что-то беспокоило, какая-то мысль… что-то было неправильно. Вот он сел… потер глаза, слезы выступили, потом – стоп! Как это он потер глаза?! А очки? Где очки? Очков нет! А как же он видит, рассматривает все вокруг? Он с детства полуслепой, в очках ходит! А теперь очков нет?

Вскочил. Сел на полке. Потом, не поверив, стал рассматривать все вокруг – да, видел он чисто. Посмотрел на себя – разглядел руки, ноги – все было по-прежнему. Итак – информации у него ноль, и вместе с тем информации столько, что голова пухнет. А значит… значит… надо… спа-а-а-ать… Он упал на лежак и отключился.

…Звуки. Удар в бок – больно! Вскочил. Сел на постель. Вытаращил глаза и ужаснулся – перед ним был четверорукий… хм… человек? В общем – существо, у которого четыре руки, лысая пулеобразная голова и очень неприятное лицо с расплющенным носом и маленькими, выпуклыми, как у рака, глазами. «Голем» что-то сказал, Вячеслав не понял, тогда уродец толкнул его вперед, схватил одной из рук за шкирку (кстати, удалось это представителю инопланетян очень даже легко, несмотря на то, что Слава был довольно высокого для землян роста и весил восемьдесят с лишним килограммов). Короче, учитель полетел как мяч – аккурат через то место, где раньше была стена. Теперь стены не имелось, его клетушка оказалась открытой, как будто ее взрезали огромным ножом. Автоматически поискал глазами, куда все делось, замешкался и тут же получил такой болезненный удар по ребрам, что перекосился и дальше шел, уже согнувшись. Четверорукий запыхтел, зафыркал – похоже, это обозначало у него смех.

Обвел глазами помещение – длиннющий коридор, теряющийся вдали – метров пятьсот, не меньше, и со всех сторон клетушки, клетушки, клетушки… Слава читал об огромных кораблях работорговцев, но неужели тут каждому рабу предоставлялось отдельное помещение? Отдельная клетушка? Впрочем, а почему бы и нет? Каждого надо поймать, каждого сохранить – рачительный хозяин, если хочет довезти пойманную рыбу живой, должен позаботиться, чтобы у нее была свежая вода, чтобы она дышала как следует. Вот только зачем им люди?

Потом Вячеслав увидел толпу землян, которую подгоняли несколько «четвероруков» – они держали в руках небольшие палки с хлыстами метра два длиной. Этими хлыстами подгоняли толпу. Учитель с ужасом увидел в ней женщин, стариков, мужчин – разных рас, разных национальностей. Они плакали, молились, что-то кричали. Четверорукие «пастыри», не обращая внимания на крики, подгоняли толпу, поднимали упавших пинками, били сапогами с окованными металлом мысами или теми же хлыстами. Одну женщину вырвало, когда кто-то из охранников хлестнул ее по животу, и пол тут же с шипением всосал рвотные массы.

Вячеслав брел в толпе, стараясь не отставать от основной массы и не вырываться вперед – быть в центре толпы гораздо безопаснее, чем идти с краю – он сразу вывел для себя эту формулу.

Пройдя с полкилометра, толпа, теперь состоявшая примерно из пятисот человек, завернула по коридору направо и оказалась в огромном зале, в котором спокойно разместилось бы и в десять раз больше существ. Перед толпой возвышалось что-то вроде столов или же выступов из пола, на которых было валом навалено непонятное оборудование – похожие на небольших жучков круглые плоские коробочки диаметром сантиметра полтора. Коробочки валялись кое-как и напоминали тараканов, которых хорошенько протравили ядохимикатами, отчего сейчас они и лежали вот так, кверху ножками.

В конце зала появилась группа людей, первым в которой шел человек земного (ну почти земного!) вида – его кожа была зеленоватой, а глаза имели вертикальные зрачки. Слава заметил это, когда человек подошел поближе. Впрочем, в окружении этого зеленокожего были существа разных рас, глаз учителя выхватил только двух особенно экзотических особей – один был покрыт мягкой шерстью, и Вячеслав отдал бы голову на отсечение, что это женщина, похожая на кошку, второй гуманоид походил на оборотня из сказок и ужастиков – волкообразная морда с торчащими наружу белыми зубами.

Толпа затихла, а человек с зеленой кожей вышел вперед и что-то отрывисто приказал охранникам. Те мгновенно, с завидной для их массивных тел грацией, рванули в толпу и выхватили из нее несколько человек – выбраны люди были, как заметил учитель, по расовым признакам. Негр, китаец (или японец?), европеец – в общем, постарались схватить тех, кто мог представить какую-то расовую группу. Потом по команде охранники схватили со стола «жучков» и приставили к головам своих пленников. «Жучки», к ужасу землян, стали шевелить ножками и двигаться, а потом под крики пленников воткнули эти самые «ножки» в кожу несчастных и укрепились на головах, в районе мозжечка. Крики людей затихли, они застыли в объятиях четвероруких, а весь спектакль стал развиваться дальше по совершенно неожиданному сценарию.

Зеленокожий начал что-то говорить испуганным пленникам с жучками, и было видно, что они каким-то образом начали понимать то, что он говорит. Тогда предводитель ткнул в негра, и тот стал говорить что-то на одном из африканских языков, вращая глазами и шлепая толстыми губами. Потом пришел черед японца – тот тоже что-то сказал, подталкиваемый охранником. До русского языка черед дошел после пятого выступающего. Это была девушка. Вполне симпатичная. В короткой юбке и в колготках. С распустившейся стрелкой – Слава отметил это автоматически, скользнув взглядом по ее стройным ногам. И вот ведь не тот момент, не те мысли в голове, а взгляд все равно скользил по коленкам к юбке, обтягивающей круглую, крепкую попку… Впрочем, внимательно присмотревшись, Слава понял, что на девушке была не юбка, а юбка-шорты, так это вроде называется. И открыто по самое не хочу, и в то же время все закрыто. Изумительное изобретение, скорее всего, мужчина придумал – чтобы девушки не боялись демонстрировать свои ноги.


Статьи по теме