Книга Пока Я Умирала

      Комментарии к записи Книга Пока Я Умирала отключены

Уважаемый гость, на данной странице Вам доступен материал по теме: Книга Пока Я Умирала. Скачивание возможно на компьютер и телефон через торрент, а также сервер загрузок по ссылке ниже. Рекомендуем также другие статьи из категории «Справочники».

Книга Пока Я Умирала.rar
Закачек 3885
Средняя скорость 1573 Kb/s
Скачать

Пока она умирала

Водевиль в трех частях

Софья Ивановна — очень старая дама.

Татьяна — её дочь.

Игорь — их новый знакомый.

Дина — «дочь» Татьяны и Игоря.

Однокомнатная квартира, в которой старятся две женщины.

Всё старомодно и уютно. Стабильно годами. Шифоньер, горка, стеллажи, заставленные подписными изданиями, шторы с бантами, скатерть с кистями на круглом столе. Массивные стулья, громоздкие кресла, абажур. Сейчас всё это сквозит через полумрак и выглядит многозначительно, поэтично и печально. Комната освещена тремя свечами.

Ясно видно только старую женщину с пледом на коленях (Софью) и женщину помоложе, на низкой скамеечке возле ног старой и с книгой на коленях (Таню).

ТАНЯ. (читает вслух) …Они вошли в столовую рука об руку и уселись рядом. Никогда ещё с тех пор как существует мир, не бывало такого обеда. Был здесь престарелый банковский клерк, приятель Тима Линкинуотера, и так внимательна была сестра Тима Линкинуотера к мисс Ла-Криви, а сам Тим Линкинуотер был так весел, а маленькая мисс Ла-Криви так забавна, что они могли бы одни составить приятнейшую компанию.

Софья протяжно вздыхает.

ТАНЯ. (подымает голову от книги и смотрит на мать) Мамочка, у тебя боли?

Софья. Нет, Танечка, не беспокойся.

Таня. (выждав немного, продолжает) Затем здесь была мисс Никльби, такая величественная и самодовольная. Мадэлайн и Кэт, такие разрумянившиеся и прелестные. Николас и Фрэнк, такие преданные и гордые, и все четверо были так трепетно счастливы. Здесь был Ньюмен, такой притихший и в то же время не помнивший себя от радости, и здесь были братья-близнецы, пришедшие в такое восхищение и обменивавшиеся такими взглядами, что старый слуга замер за стулом своего хозяина и, обводя взором стол, чувствовал, как слёзы затуманивают ему глаза.

Софья снова горестно и протяжно вздыхает.

Таня. Читать дальше?

Софья. Это очень трудный вопрос.

Таня. Ты устала слушать?

Софья. (вздыхает) Я должна, я должна поговорить с тобой, Танечка, я должна.

Таня. (закрывает книгу) Страница сто шестьдесят вторая. (ставит книгу на полку) Будем ужинать?

Софья. Скажи мне правду, Таня, только правду.

Таня. Да, мамочка?

Софья. Когда я умру, тебе станет легче?

Таня. (опускается перед креслом на колени и прижимается щекой к материнским рукам) Я очень люблю тебя, мама!

Софья. Многие из нас, старых людей, покидая этот мир, утешаются тем, что своим уходом надеются облегчить жизнь близких. У меня этого утешения нет. Я умру, а твоя жизнь, боюсь, станет ещё печальнее.

Таня. Ты хуже себя чувствуешь?

Софья. Девочка моя, только не пугайся и не паникуй. Знаю — я умру сегодня или завтра. Тоска, тоска сжимает сердце.

Таня. Ты себе внушаешь. Я приглашу доктора.

Софья. Пора, пора… Не боюсь смерти. По тебе моя тоска, Танечка. Я покидаю тебя одну, без мужа, без детей, без близкого человека. Ты — лучшая из дочерей. Где же справедливость? Почему ты должна дойти свой путь в одиночестве? Почему? Почему?!

Таня. Мамочка, на свете полно старых дев!

Софья. Не произноси этого! Ты хорошенькая! У тебя фигура, высшее образование! Ты порядочная, хозяйственная, интеллигентная и без вредных привычек…

Таня. Классический портрет старой девы! Тебе геркулес или рисовую кашку?

Софья. Танечка! Я говорю серьёзно.

Таня. И я серьёзно. Творог или сырники?

Софья. Я никогда тебя не спрашивала.

Таня. А давно мы не ели омлет! И напрасно!

Софья. По тебе ничего нельзя угадать!

Таня. (искушает) Так как насчёт омлета? Слабо прожаренный, с тёртым сыром и сельдереем?

Софья. Можно я спрошу хоть перед смертью? Это очень-очень важно для меня.

Таня. Конечно, мама! Спрашивай о чём хочешь! Но сначала ответь — тебе чай или кофейный напиток?

Софья. Ты была когда-нибудь влюблена?

Таня. А как же? Я ужасно влюбчивая! Была лет сорок-пятьдесят назад. (подвигает кресло к столу) Вот этот салат из моркови с яблоком съешь обязательно. Хотелось бы сегодня обойтись без слабительного.

Уильям Фолкнер. Когда я умирала

Мы с Джулом идем тропинкой через поле, друг за другом. Я впереди на пять шагов, но, если посмотреть от хлопкового сарая, видно будет, что растрепанная и мятая соломенная шляпа Джула – на голову выше моей.

Тропа пролегла прямо, как по шнуру, ногами выглаженная, июлем обожженная, словно кирпич, между зелеными рядами хлопка, к хлопковому сараю, огибает его, сломавшись четырьмя скругленными прямыми углами, и дальше теряется в поле, утоптанная и узкая.

Хлопковый сарай сложен из нетесаных бревен, замазка из швов давно выпала. Квадратный, с просевшей односкатной крышей, пустой, сквозной и ветхий, он клонится под солнцем, и оба широких окна его смотрят из супротивных стен на тропинку. Я сворачиваю перед сараем и огибаю его по тропинке. Джул сзади в пяти шагах, глядя прямо перед собой, вошел в окно. Он глядит прямо вперед, светлые глаза будто из дерева на деревянном лице, и, в четыре шага пройдя сарай насквозь, негнущийся и важный, как деревянный индеец на табачном киоске, неживой выше пояса, выходит через другое окно на тропинку, как раз когда я выхожу из‑за угла. Друг за другом в двух шагах, – только теперь он первым, – мы идем по тропинке к подножию обрыва.

Повозка Талла – у родника, привязана к перилам, вожжи захлестнуты за сиденье. В повозке два стула. Джул останавливается у родника, снимает с ивовой ветки тыкву и пьет. Я миную его и, поднимаясь по тропинке, слышу, как пилит Кеш.

Когда я выхожу наверх, он уже перестал пилить. Стоит в стружках и примеряет одну к другой две доски. Между тенями они желтые, как золото, мягкое золото, на них плавные ложбины от тесла: хороший плотник Кеш. Он опер обе доски на козлы, приставив к начатому гробу. Стал на колени и, прищуря один глаз, смотрит вдоль ребра, потом снимает доски и берет тесло. Хороший плотник. Лучшего гроба и пожелать бы себе не могла Адди Бандрен. Ей там будет спокойно и удобно. Я иду к дому, а вслед мне: тюк, – тесло Кеша. – Тюк. Тюк.

Ну вот, подкопила яиц я и вчера испекла. Пироги удались на славу. Куры нам – большое подспорье. Они хорошо несутся – те, которых оставили нам опоссумы и прочие. Змеи еще, летом. Змея разорит курятник быстрей кого угодно. А раз обошлись они нам гораздо дороже, чем думал мистер Талл, и я обещала разницу покрыть за счет того, что они несутся лучше, мне приходилось яйца экономить, – ведь я же настояла на покупке. Мы могли бы взять кур подешевле, но мисс Лоуингтон советовала завести хорошую породу – я и пообещала, тем паче, мистер Талл сам говорит, что коровы и свиньи хорошей породы в конце концов окупаются. А когда мы столько кур потеряли, самим пришлось от яиц отказаться, – не слушать же мне от мистера Талла попреки, что это я настояла на покупке. Тут мне мисс Лоуингтон сказала о пирогах, и я подумала, что могу испечь и зараз получить чистой выручки столько, сколько стоили бы еще две куры вдобавок к нашим. Если откладывать по яичку, то и яйца ничего не будут стоить. А в ту неделю они особенно неслись, и, кроме продажных, я и на пироги скопила, и сверх того столько, что и мука, и сахар, и дрова для плиты нам как бы даром достались.

Вот вчера я испекла – а уж так старалась, как ни разу в жизни, на славу пироги удались. Нынче утром привозим их в город, а мисс Лоуингтон говорит, что та дама передумала и гостей звать не будет.

– Все равно должна была взять, – говорит Кэт.

– Ну, – говорю, – на что они ей теперь?

– Должна была взять, – Кэт говорит. – Конечно, богатая городская дама, ей что? – захотела и передумала. Это бедным нельзя.

Богатство – ничто перед лицом Господа, потому что Он видит сердце.

– Может, в субботу на базаре продам, – говорю.

Надежда Птушкина

Пока она умирала

Водевиль в трех частях

Действующие лица

Софья Ивановна — очень старая дама.

Татьяна — её дочь.

Игорь — их новый знакомый.

Дина — «дочь» Татьяны и Игоря.

Часть первая

Однокомнатная квартира, в которой старятся две женщины.

Всё старомодно и уютно. Стабильно годами. Шифоньер, горка, стеллажи, заставленные подписными изданиями, шторы с бантами, скатерть с кистями на круглом столе. Массивные стулья, громоздкие кресла, абажур. Сейчас всё это сквозит через полумрак и выглядит многозначительно, поэтично и печально. Комната освещена тремя свечами.

Ясно видно только старую женщину с пледом на коленях (Софью) и женщину помоложе, на низкой скамеечке возле ног старой и с книгой на коленях (Таню).

ТАНЯ. (читает вслух) …Они вошли в столовую рука об руку и уселись рядом. Никогда ещё с тех пор как существует мир, не бывало такого обеда. Был здесь престарелый банковский клерк, приятель Тима Линкинуотера, и так внимательна была сестра Тима Линкинуотера к мисс Ла-Криви, а сам Тим Линкинуотер был так весел, а маленькая мисс Ла-Криви так забавна, что они могли бы одни составить приятнейшую компанию.

Софья протяжно вздыхает.

ТАНЯ. (подымает голову от книги и смотрит на мать) Мамочка, у тебя боли?

Софья. Нет, Танечка, не беспокойся.

Таня. (выждав немного, продолжает) Затем здесь была мисс Никльби, такая величественная и самодовольная. Мадэлайн и Кэт, такие разрумянившиеся и прелестные. Николас и Фрэнк, такие преданные и гордые, и все четверо были так трепетно счастливы. Здесь был Ньюмен, такой притихший и в то же время не помнивший себя от радости, и здесь были братья-близнецы, пришедшие в такое восхищение и обменивавшиеся такими взглядами, что старый слуга замер за стулом своего хозяина и, обводя взором стол, чувствовал, как слёзы затуманивают ему глаза.

Софья снова горестно и протяжно вздыхает.

Таня. Читать дальше?

Софья. Это очень трудный вопрос.

Таня. Ты устала слушать?

Софья. (вздыхает) Я должна, я должна поговорить с тобой, Танечка, я должна.

Таня. (закрывает книгу) Страница сто шестьдесят вторая. (ставит книгу на полку) Будем ужинать?

Софья. Скажи мне правду, Таня, только правду.

Таня. Да, мамочка?

Софья. Когда я умру, тебе станет легче?

Таня. (опускается перед креслом на колени и прижимается щекой к материнским рукам) Я очень люблю тебя, мама!

Софья. Многие из нас, старых людей, покидая этот мир, утешаются тем, что своим уходом надеются облегчить жизнь близких. У меня этого утешения нет. Я умру, а твоя жизнь, боюсь, станет ещё печальнее.

Таня. Ты хуже себя чувствуешь?

Софья. Девочка моя, только не пугайся и не паникуй. Знаю — я умру сегодня или завтра. Тоска, тоска сжимает сердце.

Таня. Ты себе внушаешь. Я приглашу доктора.

Софья. Пора, пора… Не боюсь смерти. По тебе моя тоска, Танечка. Я покидаю тебя одну, без мужа, без детей, без близкого человека. Ты — лучшая из дочерей. Где же справедливость? Почему ты должна дойти свой путь в одиночестве? Почему? Почему?!

Таня. Мамочка, на свете полно старых дев!

Софья. Не произноси этого! Ты хорошенькая! У тебя фигура, высшее образование! Ты порядочная, хозяйственная, интеллигентная и без вредных привычек…

Таня. Классический портрет старой девы! Тебе геркулес или рисовую кашку?

Софья. Танечка! Я говорю серьёзно.

Таня. И я серьёзно. Творог или сырники?

Софья. Я никогда тебя не спрашивала.

Таня. А давно мы не ели омлет! И напрасно!

Софья. По тебе ничего нельзя угадать!

Таня. (искушает) Так как насчёт омлета? Слабо прожаренный, с тёртым сыром и сельдереем?

Софья. Можно я спрошу хоть перед смертью? Это очень-очень важно для меня.

Таня. Конечно, мама! Спрашивай о чём хочешь! Но сначала ответь — тебе чай или кофейный напиток?

Софья. Ты была когда-нибудь влюблена?

Таня. А как же? Я ужасно влюбчивая! Была лет сорок-пятьдесят назад. (подвигает кресло к столу) Вот этот салат из моркови с яблоком съешь обязательно. Хотелось бы сегодня обойтись без слабительного.

Софья. А у тебя были… связи?

Таня. Связи? Что ты имеешь в виду.

Софья. Ну, предположим… ты только не обижайся… предположим, с мужчинами?

Таня. Боюсь, что были. И именно с мужчинами. Ты только не волнуйся, мама! Это всё в прошлом!

Софья. У тебя есть прошлое? И много?

Таня. Чего много?

Софья. Ну, этих… связей?

Таня. Кажется… две… Достаточно сметанки?

Софья. Две?! Это за какой же период?

Таня. Не волнуйся, мама! Две — это за всю жизнь.

Софья. Две?! Какой ужас! Всего две!

Таня. (с достоинством) Я не гналась за количеством.

Софья. Только две… И давно?

Таня. (смеётся) Давненько.

Софья. А почему ты не захотела выйти замуж за этих двух?

Таня. Не захотели они!

Софья. Идиоты! И что же с ними теперь?

Таня. Оба женаты, насколько я знаю.

Софья. И ты поддерживаешь с ними отношения?

Таня. С тех пор как они женились, нет.

Софья. Это недальновидно, Таня! Они могли развестись, овдоветь. Я уверена, они тебя помнят. И горько сожалеют о своих ошибках.

Таня. Не думаю. Вкусно?

Софья. А справки навести о них ты пробовала?

Таня. Никогда. Мамочка, ты сегодня очень плохо ешь.

Софья. Если бы ты была замужем, я умерла бы счастливой. Я виновата. Ты остаешься одна из-за моего эгоизма!

Таня. Ты преувеличиваешь, мама! Съешь ещё ложечку!

Софья. Тяжко умирать с таким камнем на сердце.

Таня. Всё-таки я вызову врача!

Софья. Врач меня не утешит. Только одно и только одно могло бы примирить меня с мыслью о разлуке с тобой — если бы ты была замужем.

Громкий стук в дверь.

Софья. Стучат! Как это странно!

Таня. Ничего странного! Соседка, наверное.

Софья. Странно, что стучат, а не звонят.

Таня. Электричество отключено, мама. (берёт свечу и идёт открывать)

Софья. Всё равно странно. Спроси — кто!

Таня. (у двери) Кто?

Игорь. (по ту сторону двери, игриво) Ку-ку! Танюшкин! Ку-ку!

Таня. (открывая дверь, иронически) Ку-ку!

Игорь. (резко суёт ей розы и шампанское) Привет! (понял, что ошибся и оторопел) …ствую, мамаша! Татьяну позовите, пожалуйста!

Таня. Я — Татьяна.

Софья. (из комнаты) Танечка, кто там?

Таня. Сейчас, сейчас, мама!

Игорь. Хотите сказать, Вы — Татьяна?

Таня. Чем вас не устраивает?

Игорь. Вы тут единственная Татьяна?

Таня. Единственная.

Игорь. Сверимся! Четвёртый Автовокзальный, тринадцать, корпус 3, квартира 31.

Таня. Три-Б.

Игорь. Чего?

Таня. Корпус. Три-Б.

Игорь. А есть три-А?

Таня. Естественно. И три-В, и три-Г, и три-Д…

Игорь. Мне что же теперь весь алфавит придётся обегать? И каждый раз пятые этажи покорять? Лифтов-то в ваших хрущобах не положено!

Таня. Ну, извините!

Игорь. Ладно, мамаша! Ничего! За консультацию спасибо! Позвольте! (забирает у неё розы и шампанское) Начинаю осуществлять пеший спуск! Какая у вас тут темнотища и вонища, однако! Как вы тут все ещё не вымерли?

Таня. Свечу возьмите! (идёт за ним)

Игорь. Спасибо, мамаша! У меня зажигалка. (щёлкает) Чёрт! Хватило только на подъём. Сдохла!

Таня. Держите свечу! И осторожнее! Тут иногда скользкое под ноги попадается.


Статьи по теме