Мария Семенова книга Вторая Братья

      Комментарии к записи Мария Семенова книга Вторая Братья отключены

Уважаемый гость, на данной странице Вам доступен материал по теме: Мария Семенова книга Вторая Братья. Скачивание возможно на компьютер и телефон через торрент, а также сервер загрузок по ссылке ниже. Рекомендуем также другие статьи из категории «Журналы».

Мария Семенова книга Вторая Братья.rar
Закачек 3040
Средняя скорость 4572 Kb/s
Скачать

Дата события: 03 10 2016

Идея мира после катастрофы, хоть и не нова по-прежнему является притягательной и захватывающей. Марии Семеновой удалось преподнести ее с неожиданной и очень «родной» стороны. Поэтому ценители печатного слова с нетерпением ожидают, выпустит ли Мария Семенова Братья книга 2, когда выйдет это желанное продолжение, и как будут развиваться события в судьбе молодого царевича.

Пополнение серии «Братья» и какие книги выйдут в 2016 году, кроме того?

Первая книга из цикла «Братья» задала высокий тон и темп, а, значит, все произведения из серии обещают быть не менее шедевральными, чем уже всем известный Волкодав. Падение космического тела на землю уничтожает огромную империю почти полностью, но юному царевичу удается уцелеть. И теперь его ждут необыкновенные приключения, об исходе которых можно будет узнать в следующей книге.

Но это не единственная ожидаемая новинка. Читающая публика ждет, когда выйдет Алета книга 2 Завойчинской Милены. Но это не все, Уступи место Ольги Славниковой, Purity Джонатана Франзена, Гарри Поттер и проклятое дитя, — вот какие книги еще выйдут в 2016 году и ожидаются фанатами.

Когда выйдет 2 книга Марины Семеновой из серии «Братья»

Мир ледяной стужи и уже почти забытого славянского слова ждет читателей серии Братья. А увлекательные странствия, встречи и разлуки царевича и его названого брата, станут им вознаграждением. И, хотя доподлинно не известно, когда выйдет очередная в серии Братья 2-я книга Марины Семеновой, которая раскроет загадки первой части, мы ждем ее вместе с вами.

Подписывайтесь на таймер, чтобы не пропустить презентацию продолжения нашумевшего романа в стиле фэнтези. Создавайте свои ожидаемые события в мире литературы, чтобы вместе с единомышленниками наблюдать за развитием отечественной литературы

Ведущая встречи с Марией Семёновой на книжной выставке-ярмарке.

Не счесть книг о том, что произойдёт с миром и его обитателями в результате различных великих катастроф: рукотворных и стихийных. Некоторые из них рассказывают о мирах, ввергнутых в длинную или вечную зиму: «Песнь Льда и Пламени» Джорджа Мартина, «Холод» Сергея Тармашева. Внесла свою лепту и Мария Семёнова; действие её новой книги «Братья» происходит в мире, окутанном вечной зимой в результате столкновения с кометой. Как выживали люди в таких условиях, чем занимались, что их беспокоило, а что – радовало; об этом рассказывает книга. Но не всё так просто…

Отдельные авторы — например, Юрий Никитин в цикле «Трое из леса» или Сергей Тармашев в трилогии «Холод» — употребляют малоизвестные слова русского языка, объясняя при этом их значение и происхождение. Мария Семёнова буквально в первой строчке своей книги приводит незнакомое слово, в ссылке предупреждает, что таких слов в книге – много, и… всё!

«Автор, отнюдь не занимавшийся придумыванием новых слов или удивительных толкований, всего лишь пытался писать эту книгу по-русски.»

Мария Семёнова, «Братья»

Насколько мне известно, книгу пишут не «по-русски», а «на русском языке». Ну хорошо, пусть будет «по-русски»; даже несмотря на то, что действие происходит в вымышленном мире, не имеющем отношения ни к Руси, ни к России. Но почему нет объяснения слов?! Как прикажете понимать следующие отрывки текста:

«Брошенные кубики явили два копья, топор и щит против единственных гуслей.»

«Через высокий порог, убирая за пояс войлочный столбунок и чуть не с каждым шагом бледнея, в повалушу проник неприметной внешности середович.»

«Ледяной череп, прихваченный ночным морозом, был сущие кары. Светел сразу вышел тропить. Ему тоже досталось немного шокурового жира, добрый вкус ещё держался во рту.»

Откуда взялся «Атя»?!

«Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца!» А.С. Пушкин, «Утопленник»

— Помёрзнем, батя, — проговорил штурман Сергей Попов. — Самолётов не будет, никто не выручит… Владимир Санин, «72 градуса ниже нуля»

Так нет же, какой-то «Атя»!

Что это вообще такое?! Старославянский или что-то ещё более древнее? И кто сейчас (в обыденной жизни) говорит или пишет, используя историзмы и архаизмы? Не удивительно, что первые несколько страниц книги привели меня в недоумение, быстро сменившееся раздражением: купил на свою голову! Однако сыграла роль привычка дочитывать до конца даже те книги, которые категорически не нравятся.

И… дело неожиданно пошло! То ли привык к незнакомым словам и перестал их замечать, «перескакивая», то ли произошло, что однажды уже было, при чтении «Энеиды»: рифмы никакой, через текст «продираешься», но быстро привыкаешь, и чтение идёт, как по маслу. Быть может, это был хитрый авторский ход? Нетерпеливый забросит книгу в самом начале, а упорный дочитает до конца? Трудно сказать…

Что удивительно: в книге нет никакого экшена. Повествование разворачивается неторопливо, но и не слишком медленно, из ряда вон выходящих событий не происходит, но и читать не скучно. Каким-то образом книга затягивает и не даёт оторваться: шестьсот страниц я «проглотил» за один день! (Это при том, что вначале вообще хотел «забросить» книгу!)

Нашлись и цитаты; не много для шестисот страниц, но попадаются книги, в которых и на тысяче ни одной не встретить.

«Нет таких слов: «Не могу». Есть слова «Я не пробовал» и «Я плохо старался». Если якобы не можешь чего, значит не больно-то и хотелось.»

«Порою законы в самом деле рвут по живому, но, если не чтить их, настанут последние времена. Люди утратят пределы и впадут в дикость, устройство сменится неустройством.»

«Человека можно спасти, только если он сам изо всей силы рвётся к спасению.»

«Одни летят в заоблачные небеса, другие лишь вспархивают на забор. Откуда и кукарекают, полагая, что достигли горних высот.»

Словом, я с нетерпением буду ждать выхода второй книги! (И надеяться, что ни один из героев не исчезнет в никуда, как это было в «Волкодаве».)

​Мария Семенова о том, как пропал Волкодав

Беседовала: Алена Бондарева

Фотография: Дмитрий Чижов

Мария Семенова рассказала обозревателю Rara Avis Алене Бондаревой о своей новой книге «Братья», плетении лаптей и игре на кугиклах.

— Мария Васильевна, почему, по-вашему, на почве богатейшего славянского эпоса не возникло такого разнообразного этнического фэнтези, как на ниве кельтской или скандинавской мифологий?

— Дело в отношении к своему наследию. Например, в других странах в раннехристианские времена были записаны эддические и прочие сказания. А у нас с приходом христианства исконных славянских богов, с которыми наш народ жил тысячелетия, записали в бесы. И принялись карать за любое о них упоминание.

Еще я вспоминала, кто из писателей-фантастов обращался к славянской мифологии. Список небольшой: частично Михаил Успенский в «Приключениях Жихаря», Сергей Лукьяненко в «Острове Русь», Андрей Белянин в отдельных книгах, что, в общем-то, с его стороны было несерьезно.

— Белянин, я считаю, прекрасный писатель, но он искренне верующий, православный человек, поэтому ждать от него серьезного разговора о славянской мифологии не стоит.

В том и суть: все, кто так или иначе затрагивал мифологические образы, делали это довольно иронично.

— Это, конечно, феномен, над которым стоит поразмышлять. Взять хотя бы экранизации наших сказок: все они сделаны с каким-то присвистом, даже знаменитые фильмы Александра Роу пародийны на 115%. Дети видят на экране придурковатого царя Агафона в короне набекрень, юродствующих кикимор и леших — а на другой чаше весов Толкин с его таинственными, харизматичными эльфами. Сами подумайте, в кого больше захочется играть? К сожалению, традиция продолжается и сейчас. Недавно вышедшие мультфильмы о богатырях — это что, пропаганда нашей истории и культуры.

Почему именно Толкин так популярен?

— Толкин стоит на километровых пластах западноевропейской этнографии, которую он отлично знал, и эти знания чувствуются в его текстах на глубинном уровне. Они, как медовая роса, все пропитывают. К тому же, он первым начал работать в этой теме.

С чем вы связываете не только внутрицеховое, но зачастую и читательское пренебрежительное отношение к писателям-фантастам и писателям, работающим в жанре фэнтези? Детективщики, по-моему, не так страдают.

— К написанию фэнтези зачастую обращаются троечники, которые ничего не знают и знать не хотят. Эти люди неспособны создать нормальный исторический роман, ведь ради него матчасть учить надо. Вот они и обращаются к фэнтези, ошибочно полагая, будто здесь «что хочу, то ворочу» — был бы сюжет достаточно «забойный», героиня покрасивее да «спецэффектов» побольше. Это очень опасное заблуждение. То, от чего собираешься делать «шаг в сторону», нужно очень хорошо знать, иначе — катастрофа. Я достаточно много переводила иностранного фэнтези. Мой любимый пример: кораблекрушение, герои вылезают из холодной воды на берег, и автор пишет: «Старый гном трясся так, что у него на голове дребезжал шлем». Спрашивается, во-первых, что шлем делал на голове во время кораблекрушения? С врагами собирались сражаться? Нет, они просто тонули. Так какого рожна персонаж в шлеме? Во-вторых, шлем надевали на толстый стеганый, меховой или войлочный подшлемник. Для эксперимента нацепите кастрюлю и тресните по ней скалкой, а потом проделайте то же самое, пододев шапку-ушанку. Почувствуете разницу. Только нашим троечникам нет до этого дела. У них тяжеленные кольчуги носят как домашние пижамки, а девочки-эльфиечки стреляют из луков, как из снайперских винтовок. А ведь у боевого лука, обладавшего нешуточной убойной силой, натяжение могло доходить до 80 кг! Какие эльфиечки? — с таким не всякий мужик совладает. Не надо считать читателя дураком, он на подкорковом уровне чувствует обман. Ладно, не все любители фэнтези знакомы с реконструкторами, не каждый лично надевал латы, но в турпоходы-то многие ходили. И люди хохочут, когда авторы, не вставая с дивана, описывают, как варвары, дети природы, под дождем в лесу костер не могут развести. Вот вам и дискредитация жанра.

Вы знаете, я к фэнтези обратилась не потому, что мне захотелось развлечься. Именно этот жанр позволяет наиболее выпукло показывать менталитет древних

— А правда, что вы овладели экстрасенсорным мастерством, когда собирались писать о ведовстве?

— Мастерством? Да какое. В 90-е годы у меня возник замысел — написать про древнеславянскую ведьмочку. Чтобы приблизиться к материалу, я отправилась на курсы экстрасенсов. Люди там были очень вменяемые. Яркого таланта я в себе не обнаружила, но, например, поводив руками над двумя непрозрачными баночками, могла определить, где вода, а где чернила. И тут никакой мистики, все эти способности у нас есть, просто наш центральный процессор потерял к ним доступ. При желании утраченные связи, оказывается, вполне восстановимы. А ещё меня поразило, насколько здорово материал занятий смыкался с тем, что я на ту пору знала о славянском язычестве. Ведь и язычество наше стремилось наиболее точно вписать жизнь человека в круги и ритмы Вселенной. Увы, в тот раз изучение матчасти показало: все, на чем держался мой сюжет — нежизнеспособные придумки. И книгу я так и не написала.

— Как еще собираете материал для очередной книги?

— Когда я решаю, чем мои герои должны заниматься, сама стараюсь это пощупать ручками. Драку ведь по учебнику боевого самбо не опишешь. Точно так же и все иные умения. Например, придумывая «Братьев», я окончательно осознала — имидж древнего воина неотделим от имиджа музыканта и певца. Вспомните былины: когда Илья Муромец приезжает к князю Владимиру и тот его спрашивает, где был, что видел, — супермен Илюшенька достает гусли, настраивает, принимается, как выражались предки, «играть в гусли» и полурифмованным слогом сказывать о своих похождениях. Мы же привыкли к тому, что воин отдельно, певец отдельно. Когда до меня это дошло, мои главные герои тут же занялись музыкой. Один из братьев играет на гуслях. И первое, с чего я начала — сделала гусли. За сутки их мог изготовить любой деревенский мужик, умевший работать с деревом. Гусли были мощнейшим символом мужского начала в Древней Руси. Тетка с гуслями — абсурд. Женщины на этом инструменте начали играть только в XIX веке, когда мужчин повыбили в войнах. Зато второй брат, человек очень нетривиального мышления, играет как раз на женском инструменте — кугиклах. К сожалению, мы больше привыкли к европейскому наименованию «панфлейта», хотя какой Пан и какая флейта в древнерусской традиции. Пришлось мне и его осваивать. В итоге пересмотрела свои исполнительские отношения с музыкой, заброшенные после «пианинных пыток» ещё в дошкольные годы.

Сейчас пишу вторую книгу «Братьев», герой попадает на ярмарку. А какая ярмарка без развлечений? На столб за сапогами в наших книжках только ленивый не лазил. Поэтому на моей ярмарке происходят два чемпионата: один — по плетению корзин, второй — по плетению лаптей. Корзины я плести умею, научилась ради Волкодава, а вот лапти. Три дня сидела не разгибаясь — училась плести. Это же очень чувствуется по тексту — пробовал автор сам или нет.

Семёнова М. Братья. Книга 1: Тайный воин. — СПб.: Азбука, Азбука-аттикус, 2015. — 608 с. (Серия Миры Марии Семёновой).

А вопрос планетных катастроф вас занимает? Спрашиваю, потому что в «Братьях» именно после катастрофы наступила многолетняя зима.

— Я не могу воздействовать ни на метеорит, ни на супервулкан. Мне останется только принять неизбежное. В книге я описала катастрофу лишь потому, что хотела понять, как архаическое общество могло бы приспособиться к новым условиям жизни. Посткатастрофность в «Братьях» — не самоцель, а фон. Между прочим, славянские сказания сохранили упоминания о подобном явлении. Ученые даже вычислили, что небесное тело летело над современным Израилем через Средиземное море и рухнуло где-то в Альпах, срезав пару горных пиков. Тогда-то под осколками и погибли Содом и Гоморра. Нашли даже вавилонские таблички, на которых были изображены созвездия и то, как шло это тело. В русских сказаниях фигурирует тьма, спустившаяся на тридцать лет и три года. Ученые полагают, что это событие стало стержнем для большинства европейских мифологических сюжетов. Осмыслялось оно как временная смерть или пленение солнца. Существует легенда, как жадный Змей завладел солнцем и похитил невесту Бога Грозы, но тот — между прочим, с помощью смертных! — восстановил на свете порядок. Я когда-то написала художественный роман «Поединок со Змеем», в основе как раз эта история, воссозданная по научным источникам.

Ваша энциклопедия «Мы — славяне!» — точка в научной работе? Дальше только фэнтези?

— Вы знаете, я к фэнтези обратилась не потому, что мне захотелось развлечься. Именно этот жанр позволяет наиболее выпукло показывать менталитет древних. Все-таки я, как человек, сформировавшийся в советские времена, не могу себе позволить писать в историческом романе, как кто-то увидел в тучах колесницу Перуна — хотя для верующих людей это была объективная реальность. Да и читатели подобное воспринимают как сказки. Например, в моей книге «Тот, кого я всегда жду» (коммерческое название — «Валькирия») герою даны мистические запреты, которые он вынужденно и последовательно нарушает, из-за чего оказывается на грани смерти. И этот кондовый исторический роман немедленно зачислили в фэнтези! Только потому, что его персонажи по своей вере живут!

Ставя последнюю точку, я задумалась: неужели всю жизнь буду ехать на горбу одного удачно придуманного персонажа?

А когда вы понимаете, что прежних героев нужно оставить, и пора браться за новых?

— Писать об одном и том же до бесконечности мне не интересно. К тому же сколько приключений может выдержать один человек. Книга «Мир по дороге» вышла со значительным отрывом от других романов о Волкодаве, это было связано с личными обстоятельствами. Уходили мои родители, вся жизнь была им посвящена, потом мне просто жить не хотелось, какое там писать. Я много переводила, работала в соавторстве. Но когда наконец занялась романом, обещанным издательству и читателям, Волкодав явился на мой зов, помог вылезти из безнадеги. Ставя последнюю точку, я задумалась: неужели всю жизнь буду ехать на горбу одного удачно придуманного персонажа. А не слабо создать новых героев такого же калибра, но не клонов Волкодава? Ведь не секрет, многие авторы пишут про одну и ту же личность, только под разными именами. Приняв решение, я несколько месяцев придумывала новых персонажей — тех самых братьев. Когда поняла, что начало получаться, — пожала руку призраку Волкодава и отпустила его.

Кого из коллег-фантастов вы читаете?

— Парадокс в том, что пишущие люди постоянно агитируют за чтение, и вроде бы сами должны много читать, но быть примером в этом смысле не могут. Когда пишешь новый роман, настраиваешься как скрипка Страдивари: вникаешь в нужную эпоху, влезаешь в психологию персонажей, полируешь каждую фразу. При этом читать что-то постороннее практически невозможно: на макулатуру жаль тратить время, а серьезная книга сбивает. Поэтому в последнее время я читаю только те книги, которые мне дарят и о которых просят высказаться. Так, недавно познакомилась с творчеством питерской писательницы Анны Гуровой. Это автор, способный, по-моему, ввести в фэнтези недооцененную финно-угорскую культуру. Ведь мы, русские, состоим примерно поровну из славян, финно-угров и кочевых тюрков (вроде берендеев, которых почему-то принято считать чуть ли не олицетворением исконной Руси). К сожалению, у наших литераторов дальше «Калевалы» фантазия не идет. Я вообще считаю отношение к финно-угорской культуре нашим национальным позором. Вепсы, меря, водь, мокша. для большинства наших современников эти имена — пустой звук. Анна Гурова их культуру хорошо знает и любит. И сейчас мы с ней придумываем сюжет (я в этой истории, скорее, голос из-за шкафа), очень надеюсь, что она наконец напишет настоящую книгу.

— Как вы относитесь к непреходящей славе братьев Стругацких, чем ее объясняете?

— Популярность автора всегда держится на ярких характерах созданных им героев. Сколько ни устраивай взрывов сверхновых, если герои — бледные немочи, никто тебя читать не будет. А у Стругацких персонажи как на подбор: Быков, Юрковский, Крутиков — все разные, но все личности! И не забудем при этом, что один из Стругацких был звездным астрономом. Это та же «медовая роса», что и у Толкина. Если пишешь про бластеры и звездолеты, хотя бы знай, что такое парсек и какая планета Земля по счету от Солнца. а то бывают в этом плане варианты, как ни смешно! Думаю, моя любовь к фантастике отчасти определилась «Страной багровых туч». До сих пор ранних Стругацких больше люблю.

И последний вопрос. Вам самой интереснее писать о крупных личностях?

— Вы правы. Мне всегда было проще написать про академика, который в сто раз умнее меня (влезть в его шкуру, сориентироваться в материале, приподняться вместе с читателем на цыпочки, обозревая его уровень мышления. ), чем описывать какое-то тупое существо. Мне никогда не были интересны пресловутые «маленькие люди», неспособные на решения и ни к чему не стремящиеся. Хотя, конечно, писатель обязан и это уметь. Писатель, как и хороший артист, должен уметь играть все: от Гамлета до цыпленка табака. Да так, чтобы ему верили.


Статьи по теме