The Perks Of Being A Wallflower книга

      Комментарии к записи The Perks Of Being A Wallflower книга отключены

Уважаемый гость, на данной странице Вам доступен материал по теме: The Perks Of Being A Wallflower книга. Скачивание возможно на компьютер и телефон через торрент, а также сервер загрузок по ссылке ниже. Рекомендуем также другие статьи из категории «Книги».

The Perks Of Being A Wallflower книга.rar
Закачек 1905
Средняя скорость 6283 Kb/s

Если не работает, попробуйте выключить AdBlock

Вы должны быть зарегистрированы для использования закладок

The Perks of Being a Wallflower

I just wanted to say about all those listed that there would be no book without them, and I thank them with all of my heart.

Greer Kessel Hendricks Heather Neely Lea, Fred, and Stacy Chbosky Robbie Thompson Christopher McQuarrie Margaret Mehring Stewart Stern Kate Degenhart Mark McClain Wilson David Wilcox Kate Ward Tim Perell Jack Horner Eduardo Braniff

Dr. Earl Reum for writing a beautiful poem and Patrick Comeaux for remembering it wrong when he was 14.

I am writing to you because she said you listen and understand and didn’t try to sleep with that person at that party even though you could have. Please don’t try to figure out who she is because then you might figure out who I am, and I really don’t want you to do that. I will call people by different names or generic names because I don’t want you to find me. I didn’t enclose a return address for the same reason. I mean nothing bad by this. Honest.

I just need to know that someone out there listens and understands and doesn’t try to sleep with people even if they could have. I need to know that these people exist.

I think you of all people would understand that because I think you of all people are alive and appreciate what that means. At least I hope you do because other people look to you for strength and friendship and it’s that simple. At least that’s what I’ve heard.

So, this is my life. And I want you to know that I am both happy and sad and I’m still trying to figure out how that could be.

I try to think of my family as a reason for me being this way, especially after my friend Michael stopped going to school one day last spring and we heard Mr. Vaughn’s voice on the loudspeaker.

‘Boys and girls, I regret to inform you that one of our students has passed on. We will hold a memorial service for Michael Dobson during assembly this Friday.’

I don’t know how news travels around school and why it is very often right. Maybe it was in the lunchroom. It’s hard to remember. But Dave with the awkward glasses told us that Michael killed himself. His mom played bridge with one of Michael’s neighbors and they heard the gunshot.

I don’t really remember much of what happened after that except that my older brother came to Mr. Vaughn’s office in my middle school and told me to stop crying. Then, he put his arm on my shoulder and told me to get it out of my system before Dad came home. We then went to eat french fries at McDonald’s and he taught me how to play pinball. He even made a joke that because of me he got to skip an afternoon of school and asked me if I wanted to help him work on his Camaro. I guess I was pretty messy because he never let me work on his Camaro before.

At the guidance counselor sessions, they asked the few of us who actually liked Michael to say a few words. I think they were afraid that some of us would try to kill ourselves or something because they looked very tense and one of them kept touching his beard.

Bridget who is crazy said that sometimes she thought about suicide when commercials come on during TV. She was sincere and this puzzled the guidance counselors. Carl who is nice to everyone said that he felt very sad, but could never kill himself because it is a sin.

This one guidance counselor went through the whole group and finally came to me.

‘What do you think, Charlie?’

What was so strange about this was the fact that I had never met this man because he was a ‘specialist’ and he knew my name even though I wasn’t wearing a name tag like they do in open house.

‘Well, I think that Michael was a nice guy and I don’t understand why he did it. As much as I feel sad, I think that not knowing is what really bothers me.’

I just reread that and it doesn’t sound like how I talk. Especially in that office because I was crying still. I never did stop crying.

The counselor said that he suspected that Michael had ‘problems at home’ and didn’t feel like he had anyone to talk to. That’s maybe why he felt all alone and killed himself.

Then, I started screaming at the guidance counselor that Michael could have talked to me. And I started crying even harder. He tried to calm me down by saying that he meant an adult like a teacher or a guidance counselor. But it didn’t work and eventually my brother came by the middle school in his Camaro to pick me up.

For the rest of the school year, the teachers treated me different and gave me better grades even though I didn’t get any smarter. To tell you the truth, I think I made them all nervous.

Michael’s funeral was strange because his father didn’t cry. And three months later he left Michael’s mom. At least according to Dave at lunchtime. I think about it sometimes. I wonder what went on in Michael’s house around dinner and TV shows. Michael never left a note or at least his parents didn’t let anyone see it. Maybe it was ‘problems at home.’ I wish I knew. It might make me miss him more clearly. It might have made sad sense.

One thing I do know is that it makes me wonder if I have ‘problems at home’ but it seems to me that a lot of other people have it a lot worse. Like when my sister’s first boyfriend started going around with another girl and my sister cried for the whole weekend.

My dad said, ‘There are other people who have it a lot worse.’

And my mom was quiet. And that was that. A month later, my sister met another boy and started playing happy records again. And my dad kept working. And my mom kept sweeping. And my brother kept fixing his Camaro. That is, until he left for college at the beginning of the summer. He’s playing football for Penn State but he needed the summer to get his grades right to play football.

I don’t think that there is a favorite kid in our family. There are three of us and I am the youngest. My brother is the oldest. He is a very good football player and likes his car. My sister is very pretty and mean to boys and she is in the middle. I get straight A’s now like my sister and that is why they leave me alone.

My mom cries a lot during TV programs. My dad works a lot and is an honest man. My Aunt Helen used to say that my dad was going to be too proud to have a midlife crisis. It took me until around now to understand what she meant by that because he just turned forty and nothing has changed.

My Aunt Helen was my favorite person in the whole world. She was my mom’s sister. She got straight A’s when she was a teenager and she used to give me books to read. My father said that the books were a little too old for me, but I liked them so he just shrugged and let me read.

My Aunt Helen lived with the family for the last few years of her life because something very bad happened to her. Nobody would tell me what happened then even though I always wanted to know. When I was around seven, I stopped asking about it because I kept asking like kids always do and my Aunt Helen started crying very hard.

Хорошо быть тихоней


by Stephen Chbosky

Copyright © 1999 by Stephen Chbosky

All rights reserved

© Е. Петрова, перевод, примечания, 2013

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013

Посвящается моей семье

По поводу всех, кто перечислен ниже, могу только сказать, что без них не было бы этой книги. Вот те люди, которым я сердечно благодарен:

Грир Кессел Хендрикс

Ли, Фред и Стейси Чбоски

Марк Макклейн Уилсон

доктор Эрл Ройм, написавший прекрасное стихотворение, и Патрик Комо, неточно запомнивший его в возрасте 14 лет.

25 августа 1991 г.

Обращаюсь к тебе потому, что она сказала: ты способен выслушать и понять, да к тому же ты не пытался перепихнуться кое с кем тогда на тусовке, хотя мог бы. Не старайся, пожалуйста, вычислить, кто она такая, а то, чего доброго, вычислишь и меня, а мне это ни к чему. Людей я буду называть вымышленными именами или описательно, чтоб ты меня не определил. С этой же целью не указываю обратный адрес. Без всякой задней мысли. Честно.

Просто мне нужно убедиться, что где-то есть человек, который способен выслушать и понять, да к тому же не стремится трахнуть все, что движется, хотя мог бы. Короче, я надеюсь, что такие люди существуют.

Мне кажется, ты лучше других сумеешь понять, поскольку ты, по-моему, живая душа и ценишь все, что за этим стоит. По крайней мере, очень надеюсь, потому как другие обращаются к тебе за поддержкой и дружбой, вот и все. По крайней мере, так я слышал.

Ну вот, теперь про мою жизнь. Чтобы ты понимал: живу я и весело, и тоскливо – сам до сих пор не разобрался, как такое возможно.

Убеждаю себя, что дошел до такого состояния из-за своих родичей, и в особенности после того, как мой друг Майкл весной прошлого года ни с того ни с сего перестал ходить в школу и с нами по трансляции заговорил голос мистера Уона.

– Мальчики и девочки, с прискорбием сообщаю о кончине одного из учащихся нашей школы. В пятницу на общем собрании состоится панихида по Майклу Добсону.

Уж не знаю, как по школе разносятся слухи и почему они так часто подтверждаются. Вроде бы дело было в столовой. Точно не помню. Дейв поглядел сквозь свои нелепые очечки да и говорит: Майкл покончил с собой. Его мамаша играла в бридж у кого-то из соседей, и они услышали выстрел.

Что со мной было потом – точно не помню, только мой старший брат примчался в кабинет директора и говорит: не раскисай. А потом обнял меня за плечи и говорит: возьми себя в руки, пока отец домой не пришел. Мы с братом отправились в «Макдональдс», он взял нам картофель фри и стал меня учить играть в пинбол. Даже пошутил, что, мол, благодаря мне уроки промотал, а сам такой: не помогу ли я ему с «шевроле-камаро»? Наверно, на меня смотреть тошно было – раньше мне на пушечный выстрел не разрешалось подходить к его «камаро».

Школьные психологи вызвали к себе тех ребят (раз-два и обчелся), которые реально хорошо относились к Майклу, и попросили каждого сказать несколько слов. Опасались, как видно, что кто-нибудь сотворит над собой нечто подобное, а сами, похоже, дергались, один все время бороду теребил.

Бриджет – она малость чокнутая – сказала, что да, она тоже готова покончить с собой, когда по телевизору реклама начинается. Это на полном серьезе; психологи тут же выпали в осадок. А Карл – безобидный парнишка – сказал, что очень расстроился, но сам никогда бы не смог лишить себя жизни: это грех.

Бородатый опросил всю группу, а под конец и до меня добрался:

– А ты что думаешь, Чарли?

Вот удивительно: я с этим кренделем никогда раньше не сталкивался, потому как он «специалист», так откуда, спрашивается, он мое имя узнал? На мне даже беджика не было, какие в день открытых дверей нацепляют.

– Ну, я думаю вот что: Майкл был хорошим парнем, а почему он так поступил – непонятно. Мне, конечно, сейчас тяжело, но хуже всего – быть в неведении.

Сейчас перечитываю – я такими словами никогда в жизни не излагал. И уж тем более в этом кабинете, когда ревмя ревел. Как начал реветь, так и не останавливался.

Психолог такой: подозреваю, что у Майкла возникали «проблемы в семье», а поделиться было не с кем. В результате он, вероятно, оказался в полном одиночестве и покончил с собой.

Тут я как с цепи сорвался: стал орать этому психологу, что Майкл всегда мог поделиться со мной. У меня началась форменная истерика. Чтобы только меня успокоить, он стал плести, что имел в виду «поделиться с кем-нибудь из взрослых»: с учителем, с психологом. Но меня такими штуками не проймешь, и вскоре к зданию нашей школы подкатил на «камаро» мой брат и меня забрал.

С того дня и до самых каникул учителя меня не дергали и даже завышали оценки, хоть я и не стал умнее. На самом деле я их всех, похоже, нервировал.

Похороны Майкла получились странные: его отец ни слезинки не проронил. А через три месяца ушел из семьи. Во всяком случае, Дейв открытым текстом в столовке так и сказал. Я иногда об этом задумываюсь. Вот интересно: что делалось у Майкла в доме за ужином, перед теликом? Никакой записки он не оставил – ну, или предки ее заныкали. Может, и правда были у них «проблемы в семье». Я без понятия. Если б знать, может, не так бы тоскливо было. Может, прояснилось бы хоть что-нибудь, пусть неутешительное.

Одно знаю точно: мне из-за этого приходит в голову, что у меня, наверно, тоже «проблемы в семье», но у других, как я понимаю, еще покруче проблемы. Типа того, как мою сестру бросил самый первый ее парень – переметнулся к другой – и сестра все выходные плакала.

Папа ей тогда сказал: «Есть люди, которым гораздо тяжелей».

А мама ничего не сказала. Через месяц сестра с новым парнем познакомилась, опять стала быструю музыку гонять. Отец, как всегда, на работе занят. А мама – по дому. А брат всю дорогу возился со своим «камаро». То есть всю весну, а как лето началось – уехал учиться. Он играет в американский футбол за сборную Пенсильванского университета, ему нельзя в отстающих числиться, иначе к играм не допускают, и за лето ему нужно было выровнять баллы.

В семье у нас, по-моему, любимчика нет. Нас трое детей, я самый младший. Мой брат – самый старший. Он классный футболист и машину свою обожает. В серединке – моя сестра, очень симпатичная, парней строит. Я теперь учусь на «отлично», как и сестра, поэтому меня никто не долбает.

Мама перед теликом вечно плачет. Отец много работает, человек он правильный. Моя тетя Хелен говорила, что папу гордыня спасет от кризиса среднего возраста. До меня совсем недавно дошло, что она имела в виду: ему уже сорок стукнуло, а перемен никаких.

Тетю Хелен я любил больше всех на свете. Она была маминой сестрой. Училась в свое время на «отлично», книжки мне давала читать. Папа говорил, что до такого чтива я еще не дорос, но мне нравилось; он, бывало, пожмет плечами и отстанет.

Последние годы своей жизни тетя Хелен провела у нас в доме, потому что с ней приключилось что-то жуткое. От меня скрывали, что с ней произошло, хоть я и расспрашивал. Когда мне было лет семь, я перестал допытываться, но до этого приставал, как все дети, а тетя Хелен – в слезы.

Тут-то отец и залепил мне пощечину. «Будешь знать, как тетю Хелен доводить!» Я вовсе не хотел ее доводить и прикусил язык. Тетя Хелен сказала отцу, чтобы не смел при ней поднимать на меня руку, а он такой: это мой дом, что хочу, то и делаю. Мама промолчала, брат с сестрой тоже.

Статьи по теме